Евгений Ловчев: Какая же Россия не футбольная страна? Мы каждые 4 года что-то выигрывали!

Евгений Ловчев: Какая же Россия не футбольная страна? Мы каждые 4 года что-то выигрывали!

- Евгений Серафимович, давайте начнем с последних событий, а потом перейдем к воспоминаниям. Сборная России неудачно выступила на Кубке Конфедераций – как нам к этому относиться? Может быть, Россия – просто не футбольная страна?

- Вы знаете, у меня на радио были свои программы. И иногда, после какого-то поражения нашей сборной, - слушатели нам звонили и говорили: «А что вы хотите, у нас не футбольная страна!» А я человек из прошлого века, и историю нашего футбола хорошо знаю. И сразу же людям – воспоминания. Первый Кубок Европы – прототип Чемпионата Европы – 1960-й год, мы чемпионы. Через 4 года мы в финале, играем в Испании с испанцами – второе место. Следующий Чемпионат Европы – 1968-й год – в «четверку» вошли. Сыграли 0-0 с итальянцами, и бросали жребий, кто выйдет в финал – и лишь жребий решил вопрос нашего непопадания. 1972-й год – мы играем в финале с немцами, проигрываем, 3-0, но серебряные медали. 1976-й год – мы в четвертьфинале… Какая же это не футбольная страна? Мы каждые 4 года что-то выигрывали!

- Но сейчас дети не играют в футбол в каждом дворе. То есть, они играют в футбол, только теперь в виртуальный…

- Почему мы, футболисты, не выиграли схватку с компьютерами? И как сделать, чтобы дети вернулись на футбольные площадки? Во-первых, сделайте футбольные площадки! И сделайте их бесплатными. И тогда можно иметь в каждом дворе ставочку общественника, который детей будет собирать, мол: «Давайте в футбол играть?» Чтобы они играли в свободное время, бегали, прыгали, соревновались, кто больше подтянется – чтобы физически развиваться детям хотелось, а не в бар идти, курить что-то там в подъезде. И это уже задача страны. Нужно, чтобы в каждом поселке была ДЮСШ, была система соревнований – то есть, задействованности в футболе. И когда пацаны будут выходить на хорошее поле, играть и доказывать, что они сильнее – это переборет в конце концов компьютер. А сегодня этого нет, и вот проиграла наша сборная в Кубке Конфедераций – и все, говорим, что у нас нет футбола… Но ведь был! Значит, когда-то мы потеряли его? Значит, надо вернуться к этому!

- Как же к этим победным традициям вернуться?

- Вот вы фестиваль будете проводить в «Лужниках» – и слава Богу! Вопрос в том, чтобы это было не в одном городе Москве, и не в одном районе. Вопрос в том, как в рамках всей страны это провести! Вот есть же «День лыжника» зимой, когда во всей стране все бегут. Надо так же сделать и с футболом. Тут важно, чтобы люди сами играли, искренне, без напряга. И тогда они детей с собой возьмут, и дети увидят, и тоже захотят играть.

- Евгений Серафимович, какая была раньше футбольная атмосфера, как люди болели?

- В 1956-м году были открыты «Лужники», и они сразу стали спортивной Меккой. Я в «Лужниках» провел почти всю свою большую спортивную жизнь.

И вот там в день турнира проводились любительские спортивные соревнования. С самого утра народ играл. Совершенно бесплатно, конечно, никто аренду никакую не брал. Но это были другие времена. Помню, там в одной команде играл человек с одной ногой, на костылях. Он стоял в воротах, отбивал – и костылями, и всем - великолепно играл! Люди уже на одного него ходили смотреть! Детей в «Лужники» пускали бесплатно вместе с родителями. Я, мальчишка из Подмосковья – никогда не ездили и не знали, что такое футбол – я приезжал, подходил к мужикам – «Дядь, проведи как сына». И те проводили: «Этот с нами, это мой». И не было антагонизма такого, между ЦСКА, к примеру, и «Спартаком». И на трибунах-то рядом сидели. Было все более дружелюбно, что ли. Никогда не кричали на стадионе гадостей. Я когда президентом мини-футбольного «Спартака» был, который, к слову, у нас в стране все выиграл, - так я наблюдал, как в залах с акустикой, куда и дети приходят, - скандируют всякие грубости. Противно это. Стадион – это мой храм! И почему в этом храме безобразничают? Такие болельщики не нужны никому: они выгнали нормальных людей.

- Какие у вас были отношения с другими футболистами, из других команд, с которыми на поле вы все время соревновались, соперничали?

- Нормальные. Вы знаете, есть такой город Кисловодск. Там в это время очень хорошая погода, воздух великолепный. И там было много санаториев: например, санаторий Семашко – украинский. Из Ташкента приезжали в санаторий «Узбекистан». А мне Никита Палыч Симонян однажды сказал: «Езжай отдыхать в санаторий Орджоникидзе». Так мы там все собирались. Вечерами шли в ресторан, кто-то выпивал. Но никто не напивался. Мы же в сборной еще все играли, так что друг друга знали. Конкуренция в нашем футболе высокая была, но «сборник» был над схваткой, это был уже другой уровень. Я в 20 лет попал в сборную – и до 29 лет в ней играл. Это не то, что сегодня – «возьмут Оздоева – не возьмут Оздоева», а он еще своем в клубе лишь один раз в месяц играет.

- Есть еще какие-то вещи, которые вы бы вернули из футбола вашего времени в футбол настоящего? Что-то, что было хорошо раньше, но что изменилось, ушло?

- Две вещи. Первое – сейчас очень часто игроки валяются на поле. Ударили, больно, или пенальти выпрашивают. У нас - мужики были: вставали и бежали дальше. И вторая вещь очень важная. Сейчас очень часто видишь, когда выпрыгивают двое в борьбе за мяч – один другого бьет локтем. У нас вообще этого не было. Я очень много международных матчей играл. Играли с иностранцами, с «Миланом» великим – и вот задели итальянцы тебя, они знали, что ты точно такой же профессионал, который зарабатывает деньги на жизнь семье футболом. Они подходили, извинялись. А соцлагерь не очень нас любил – болгары, чехи, и вот они нас били. Помню, с болгарами было – человек лежит, на самом деле коряжится от боли, а он идет и говорит: «Фашисты!» И плюет еще.

- Какой у вас был самый трудный период как у футболиста?

- Вы знаете, я плоть от плоти спартаковец, и, как говорили про Никиту Палыча Симоняна когда-то, «тебя разрежешь – и окажется, что у тебя одна половина белая, другая красная», так вот я из этих же. И когда в «Спартак» пришел Константин Иванович Бесков, то я не принял его. Кто-то говорит, «ушел из «Спартака», а я всем говорю, что ушел тогда от Бескова. Для меня сам уход из команды был трагедией. Сейчас я для всех спартаковец, вопросов нет. Но это было тяжелое время.

- Как вам удалось после карьеры футболиста не потеряться, а остаться важным человеком для нашего футбола?

- Я вам скажу, в чем дело. Вот где могло быть такое, что я могу шутить с человеком, которому 90 с лишним лет? Это я про Никиту Палыча Симоняна, моего футбольного отца. И Николай Петрович Старостин – то же самое. По одной причине: если демократия где-то и была в Советском Союзе – она была в «Спартаке». Фразы такие как «один ум хорошо, а два – лучше» нам говорил Николай Петрович Старостин. Сам он, не ощетинившийся на страну – известная же история, когда всех братьев Старостиных посадили, и 10 лет они сидели – вернулся, и для нас был отцом, дедом, братом. И он воспитывал нас в демократии: можно говорить, можно спорить, можно отстаивать свою точку зрения. В других клубах, я знаю, такого не было. И вот то, что мы, спартаковцы, умеем говорить, отстаивать свое –– благодаря такому воспитанию. А все же журналисты всегда ищут тех, кто может говорить. А ведь много спортсменов, которые двух слов связать не могут… А потом я понял, что этим тоже можно зарабатывать.

- А футболистам как оставаться в обойме, и быть востребованным даже после футбола?

- А не надо, как Аршавин и компания, проходить мимо в наушниках с отсутствующим видом и показывать, какой ты занятой человек. Поймите одну вещь: когда закончится футбол, и вы не будете интересны народу, - тогда вы будете думать: вот какой-нибудь бы журналист подошел, попросил об интервью. Будете мечтать, чтобы хотя бы вспомнили о вас. Короля играет свита. И вот сегодня журналист играет вас, показывая народу, какой вы значимый.

- У вас сегодня есть любимые футболисты? Не по игре даже, а по-человечески?

- Из сегодняшнего поколения – Денис Глушаков. Недавно я, не особенно его знавший, - позвонил ему, мне надо было ребенку подарить мяч с автографами победителей Чемпионата Страны, и он это все сделал. Он из Миллерово Ростовской области, и там для мальчишек организовал ремонт стадиона, и договорился, чтобы поле осталось им – это теперь там местная «Маракана» (знаменитый стадион в Бразилии – прим. ред.). Он нормальный человек, и для него фанаты – это не быдло, а такие же люди. Кто-то его за это ругает, но я считаю, что совершенно нормально и по-человечески, что он примчался к стадиону «Спартак» праздновать вместе с болельщиками, когда команда спустя 16 лет стала чемпионом.

- Что бы вы посоветовали родителям, которые сомневаются, отдавать ли детей в футбол?

- Могу только сказать родителям, что плохого от того, что их ребенок занимается футболом, ничего не будет. Во-первых, это упорядочивает жизнь. Во-вторых, это дает физическое развитие. В-третьих, эта игра воспитает в нем командный дух. И четвертое – что лучше: что вас отпрыск будет свободное время проводить в баре с коктейлем или играть в футбол и выяснять на поле, кто сильнее?

- Осталась ли у вас еще неосуществленная футбольная мечта?

-  Конечно, когда я мальчишкой поехал на свой первый Чемпионат Мира в Мехико, то спал и видел себя Чемпионом Мира. Мы тогда проиграли уругвайцам в четвертьфинале в дополнительное время. Потом было много Чемпионатов Мира, где я болел за свою страну – за СССР, потом за Россию. Я понимаю, что мы по развитию футбола в стране и не должны быть Чемпионами Мира. Но то, что у нас будет проходить Чемпионат Мира, - этому очень рад. Провел сейчас несколько дней в Казани, был на матче Германия-Чили и Россия-Мексика, посмотрел окрестности, общение, как принимали чилийцев и мексиканцев, как все организовано на стадионе– и я видел, что Казань на 200% готова к приему главного мирового турнира. И я хочу, чтобы к нам приехали простые люди. И они приедут, без сомнения, тем более, что сейчас вышел доклад о том, что Россия не мухлевала на выборах страны, которая будет принимать ЧМ. И они увидят, что мы нормальные люди, а не те, про которые расписывают американские или европейские газеты. Когда мы выиграли право проведения Чемпионата Мира, то ко мне обратились сразу пять изданий из Англии, которая у нас хотела отобрать этот турнир. И вот эти английские журналисты приезжали и искали только плохое: «А у вас расизм, у вас то, другое, третье....» А я хочу, чтобы приехали простые люди и увидели Москву, Казань, Сочи… Чтобы они все просто увидели нашу страну и поняли, кто мы такие. Вот это для меня самое важное.

 

Беседовала Татьяна РЕДКОВА

Наверх